Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Мои твиты

  • Пт, 22:43: К вопросу о диалектике... Стихи Сергея Михалкова (это наш гимнописец), рис. М.Абрамова, М., 1952 г. https://t.co/lmNo9OqkrC
  • Сб, 00:05: Вначале Москва высосала из регионов все деньги на задачи, потом задачи... но разъем в гнездо удаленно не вставишь - и вот результат! https://t.co/YIGvK7fthR
  • Сб, 02:46: И в ту же минуту по улицам подследственные, подследственные, подследственные... можете представить себе, сорок три тысячи одних подследственных! https://t.co/LlXqLuxIzE

Бунин


150 лет со дня рождения Ивана Алексеевича Бунина, разорившегося дворянина, эмигранта, лауреата Нобелевской премии по литературе, ярого антикоммуниста.
«У меня ни с кем из писателей не было таких отношений, как с Чеховым, за всё время ни разу ни малейшей неприязни. Он был неизменно со мной сдержанно нежен, приветлив, заботился как старший, — я почти на одиннадцать лет моложе его, — но в то же время никогда не давал чувствовать свое превосходство и всегда любил моё общество, — теперь я могу это сказать, так как это подтверждается его письмами к близким: «Бунин уехал, и я один».
(из воспоминаний И.А.Бунина, цитируется по книге "А.П.Чехов в воспоминаниях современников" стр. 339, "Художественная литература", М., 1960)

Рассказывают, что поводом для разрыва дружеских отношений Бунина и Чехова послужило письмо, которое написан Бунин "в минуту жизни трудную" - длинное, на восьми страницах убористого почерка, где Бунин излил душу по полной программе: написал о своей депрессии, о потере смысла жизни, о творческом кризисе и застое, о горькой, по его мнению, судьбе страны, о бессонице и головных болях, о безысходности и мыслях о самоубийстве.
Чехов в ответ отбил ему с почты телеграмму:
— А Вы, батенька Иван Алексеич, поменьше водки пейте!
Больше они не общались

TRUE ЧЕХОВ

оставлю тут...


Интеллигентская икона Чехов был совсем не голубых кровей. Его дед выкупил свою семью из крепостного плена за 875 рублей, родители и братья деда так и остались холопами. Так что от раба до главного русского интеллигента прошло всего два поколения. Мать Чехова читала неохотно, пренебрегала пунктуацией. Когда, отдавая бытовые распоряжения, она писала Антону в письме: «Антоша в кладовой на полке…», Чехов в ответ язвил, что, мол, по результатам разысканий никакого дополнительного Антоши на полке обнаружено не было. Отец Антона тянулся к прекрасному, но вешал на стенку «росписание делов» для детей и запрещал гонять мух, утверждая, что они очищают воздух.

Collapse )

о стихотворении Н.Олейникова "Таракан"

еще прекрасное из новостийной ленты
В средней группе детского сада к сентябрьскому утреннику меня готовил дедушка. Темой праздника были звери и птицы: как они встречают осень и готовятся к зиме. Стихотворений, насколько мне помнится, нам не раздавали, а если и раздали, дедушка отверг предложения воспитательниц и сказал, что читать мы будем своё.
Этим своим он выбрал выдающееся, без дураков, произведение Николая Олейникова "Таракан".
Мне сложно сказать, что им руководило. Сам дедушка никогда садик не посещал, так что мстить ему было не за что. Воспитательницы мои были чудесные добрые женщины. Не знаю. Возможно, он хотел внести ноту высокой трагедии в обыденное мельтешение белочек и скворцов.

Так что погожим осенним утром я вышла на середину зала, одернула платье, расшитое листьями из бархатной бумаги, обвела взглядом зрителей и проникновенно начала:
   — Таракан сидит в стакане,
   Ножку рыжую сосёт.
   Он попался. Он в капкане.
   И теперь он казни ждёт.
В "Театре" Моэма первые уроки актерского мастерства Джулии давала тётушка. У меня вместо тётушки был дед. Мы отработали всё: паузы, жесты, правильное дыхание.
   — Таракан к стеклу прижался
   И глядит, едва дыша.
   Он бы смерти не боялся,
   Если б знал, что есть душа.
Постепенно голос мой окреп и набрал силу. Я приближалась к самому грозному моменту:
   — Он печальными глазами
   На диван бросает взгляд,
   Где с ножами, топорами
   Вивисекторы сидят.

Дед меня не видел, но он мог бы мной гордиться. Я декламировала с глубоким чувством. И то, что на "вивисекторах" лица воспитательниц и мам начали меняться, объяснила для себя воздействием поэзии и своего таланта.
   — Вот палач к нему подходит, – пылко воскликнула я. – И ощупав ему грудь, он под рёбрами находит то, что следует проткнуть!
Героя безжалостно убивают.
   — Сто четыре инструмента рвут на части пациента! (тут голос у меня дрогнул). От увечий и от ран помирает таракан.

В этом месте накал драматизма достиг пика. Когда позже я читала в школе Лермонтова "На смерть поэта", оказалось, что весь полагающийся спектр эмоций, от гнева до горя, был мною пережит еще в пять лет.
— Всё в прошедшем, – обречённо вздохнула я, – боль, невзгоды. Нету больше ничего. И подпочвенные воды вытекают из него.
Тут я сделала долгую паузу. Лица взрослых озарились надеждой: видимо, они решили, что я закончила. Ха! А трагедия осиротевшего ребёнка?
   — Там, в щели большого шкапа,
   Всеми кинутый, один,
   Сын лепечет: "Папа, папа!"
   Бедный сын!

Выкрикнуть последние слова. Посмотреть вверх. Помолчать, переводя дыхание.
Зал потрясённо молчал вместе со мной.
Но и это был ещё не конец.
   — И стоит над ним лохматый вивисектор удалой, – с мрачной ненавистью сказала я. – Безобразный, волосатый, со щипцами и пилой.
Кто-то из слабых духом детей зарыдал.
   — Ты, подлец, носящий брюки! – выкрикнула я в лицо чьему-то папе. – Знай, что мертвый таракан – это мученик науки! А не просто таракан.
Папа издал странный горловой звук, который мне не удалось истолковать. Но это было и несущественно. Бурными волнами поэзии меня несло к финалу.
   — Сторож грубою рукою
   Из окна его швырнёт.
   И во двор вниз головою
   Наш голубчик упадёт.
Пауза. Пауза. Пауза. За окном ещё желтел каштан, бегала по крыше веранды какая-то пичужка, но всё было кончено.
   — На затоптанной дорожке, – скорбно сказала я, – возле самого крыльца будет он задравши ножки ждать печального конца.
Бессильно уронить руки. Ссутулиться. Выглядеть человеком, утратившим смысл жизни. И отчетливо, сдерживая рыдания, выговорить последние четыре строки:
   — Его косточки сухие
   Будет дождик поливать,
   Его глазки голубые
   Будет курица клевать.

Тишина. Кто-то всхлипнул – возможно, я сама. С моего подола отвалился бархатный лист, упал, кружась, на пол, нарушив шелестом гнетущее безмолвие, и вот тогда, наконец, где-то глубоко в подвале бурно, отчаянно, в полный рост зааплодировали тараканы.
На самом деле, конечно, нет. И тараканов-то у нас не было, и лист с меня не отваливался. Мне очень осторожно похлопали, видимо, опасаясь вызвать вспышку биса, увели плачущих детей, похлопали по щекам потерявших сознание, дали воды обмякшей воспитательнице младшей группы и вручили мне какую-то смехотворно детскую книжку вроде рассказов Бианки.

– Почему? – гневно спросила вечером бабушка у деда. Гнев был вызван в том числе тем, что в своем возмущении она оказалась одинока. От моих родителей ждать понимания не приходилось: папа хохотал, а мама сказала, что она ненавидит утренники и я могла бы читать там даже "Майн Кампф", хуже бы не стало. – Почему ты выучил с ребёнком именно это стихотворение?
– Потому что "Жука-антисемита" в одно лицо декламировать неудобно, – с искренним сожалением сказал дедушка.
© Эйлин о-Коннор

как прикормить к хате человека мужеского полу

Слушайте меня, девки красныя!
Дабы прикормить человека мужеского полу к хате, нам понадобится:
-сарафан прозрашный, под самую сраку обрезанный,
-волоса распущенные,
-да титьки повыше поднятыя.
Ему будет легче войти в ваш дом, если там уже есть хоть что-то мужское. Внимание, совет! На растущую луну купите у продавца-мужика самые
огромные тапочки да сдачи не берите! Уходите не оглядываясь.
С нижайшим поклоном поставьте их на самое лучшее место в колидоре и каждый день бережно метелочкой из павлиньих перьев смахивайте с них розовую пыль. Как почему розовую? Ну девичья же горница. С ушей сыпется, карамелькой пахнет.
Да мяса, мяса полный холодильник напихай. Мужик не козел, травку щипать не будет.
Тута в личке робкий девстянной голос спрашивает, что можно почитать для общего образования? Я чтению не обучена, мне Боженька грудь дал.
А вот нате вам книгу со срамными и веселыми картинками "Каму с утра?". Там схематично все показано, куда чо.
Еще актуальный совет с баба-сайтов:
возажгитя в гостиной сигареты "Мальборо", аки благовония. По древним преданиям, передаваемым от бабки к внучке человеки мужеского полу обязательно учуют табашный дым и станут копытом биться в дверь и чесать рога о порог. Рога лишнее, но красиво же.
И запомните, мужики не грибы, их перебирать не следует. Коли мелкие к вашему порогу прискакали, не гоните. Мелкий человеческий мужик корневищем хорош. Блаславляю;)
© глубины этого вашего ынтэрнета

(no subject)

Там хорошо, где нас нет: в прошлом нас уже нет, и оно кажется прекрасным.
Чехов А.П., Записная книжка I, стр.107
colorpens

Чехов: последние дни в Баденвайлере

15 июля 1904 года в Ваденвайлере, маленьком  курортном
городке  на юге Германии,  умер Антон Павлович Чехов.
Баденвайлер трогательно хранит память о русском писателе.


«Тяжело больной писатель скончался 15 июля 1904 года и был похоронен в Москве.» Примерно так
обычно заканчивалась стандартная биография Чехова в советские времена. То, что Чехов  столь
«непатриотично»  уехал умирать за границу, не то чтобы скрывалось – как скроешь? – но всячески
замалчивалось. И сегодня  многие выпускники советских школ на вопрос, где умер Чехов, скорее всего,
ответят: в Ялте.. или в  Москве. Где же еще? Что за Баденвайлер и почему Чехов отправился туда
умирать? Так ведь и говорил друзьям перед отъездом: «прощайте, еду умирать!»



Collapse )

Оригинал взят у marinagra в АНТОН ПАВЛОВИЧ ЧЕХОВ: последние дни в Баденвайлере

Дитрих и Паустовский

Подлинный "трагизм" ситуации заключался в том, что самостоятельно встать Марлен уже не могла. Годы и узкое платье стреножили её, как норовистую лошадь, не позволяя сделать это легко и непринуждённо. А Константину Георгиевичу, после очередного инфаркта, врачи категорически запретили поднимать тяжести.
— Даже не думайте, — кричал ему из зала его домашний доктор Виктор Коневский, взявший на себя ответственность за выход пациента в свет, — ни в коем случае не поднимайте!
Марлен оставалось, стоя на коленях, глотать слёзы, прижимая к себе руку испуганного писателя. Под аккомпанемент непрекращающейся овации восхищённого зала. Её платье, усыпанное стеклянными бриллиантами, было настолько "по фигуре", что натянувшиеся нитки начали рваться, и "камни" покатились во все стороны. Присутствующие на сцене бросились их собирать, пока наконец кто–то не сообразил, что немолодую звезду негоже держать на холодном полу. Её бережно поставили на ноги, Паустовский галантно поцеловал актрисе руку, и Дитрих с облегчением выдохнула: всё прошло, как надо...

С лёгкой руки Олега Евгеньевича Осетинского интернет буквально пестрит перепостами его авторской версии произошедшего (включая dirty): умирающего в глухом забвении классика сдёргивают со смертного ложа под светлы очи заокеанской дивы, прилетевшей припасть к его стопам. Сама Дитрих высказалась об этой встрече гораздо спокойнее, отдавая должное своему кумиру: график поездки был плотный, а встреча — неожиданной и волнующей. И уж совсем буднично звучат слова падчерицы Константина Георгевича Галины Арбузовой, наблюдавшей сцену воочию: писатель сам сбежал на концерт живой легенды, да и умирать в ближайшее время не собирался, усердно поправляя здоровье в ялтинском Доме Творчества и даже на Капри. Но болезнь упорно брала своё.
Так от чего же всё–таки рыдала "неистовая пума Марлен", не боявшаяся ни бога, ни чёрта и одинаково любившая мужчин и женщин? Какие тайные струны её порочно–изысканной души затронул скромный советский прозаик?

Когда–то давно она прочитала его рассказ о несчастной старушке, доживающей свой век в ожидании встречи со взрослой дочерью. Банальная история на вечную тему "позвоните родителям" вознесла автора в глазах Дитрих на недосягаемую высоту. И на то были свои причины.
Её мать Вильгельмину Элизабет Жозефину родственники за глаза называли "драконом". Усилиями строгой родительницы дисциплина и долг вошли в плоть и кровь её двух дочерей: оrdnung ist ordnung — порядок есть порядок. От неё всегда веяло спокойствием и достоинством, даже когда приходилось работать прислугой или урезать скудные военные пайки своих детей. При нацистах фрау Жозефине пришлось несладко: в том числе и из–за Марлен, плюнувшей в душу фюреру в пользу союзников. Умерла она в одиночестве в разрушенном Берлине ноября 1945 года, немного не дотянув до своего 69–летия. Дочь, вошедшая в Германию с солдатами Эйзенхауэра, успела повидать мать лишь однажды.
Скорей всего трогательная "Телеграмма" Паустовского задела Дитрих за живое, всколыхнув личное и наболевшее. Неуловимо напомнив манеру любимого в юности норвежца Кнута Гамсуна.
"Он (Паустовский) — лучший из тех русских писателей, которых я знала. Я встретила его слишком поздно...", — написала Марлен в своих "Размышлениях".

Что до "скромного советского прозаика", то невзирая на суровую внешность и прозвище Фаустовский, Константин Георгиевич действительно был очень застенчив. Последние годы писатель тяжело болел, — астма спровоцировала череду инфарктов. Но о забвении и нищете речи не шло: с середины 50–х его издавали по всему миру, советские школьники программно вникали в суть мещёрской лирики, писатель колесил по Европам и даже Нобелевская премия проплыла мимо него в руки Шолохова чуть ли не случайно. Хотя, справедливости ради, список номинантов 1965 года впечатлял и без них: Луи Арагон, Сомерсет Моэм, Сэмюэль Беккет, Хорхе Луис Борхес, Пабло Неруда, Анна Ахматова, Владимир Набоков и иже с ними в количестве 91 человека, по большей части выдвинутых повторно...
Факт, что Константин Георгиевич прожил интереснейшую жизнь, ставшую его главным бестселлером, обойдясь без партийного чванства и идейного славословия. Периодически выступая в защиту "врагов народа" и прочих "отщепенцев". Говорят, даже перед смертью он позвонил Косыгину, начав со слов: "С вами говорит умирающий писатель Паустовский...", после чего опальный режиссёр Любимов продолжил свою работу в Театре на Таганке.
(© из глубин вконтактика)

Райкину

... Господа буржуазные индивидуалисты, мы должны сказать вам, что ваши речи об абсолютной свободе одно лицемерие. В обществе, основанном на власти денег, в обществе, где нищенствуют массы трудящихся и тунеядствуют горстки богачей, не может быть "свободы" реальной и действительной. Свободны ли вы от вашего буржуазного издателя, господин писатель? от вашей буржуазной публики, которая требует от вас порнографии в романах и картинах, проституции в виде "дополнения" к "святому" сценическому искусству? Ведь эта абсолютная свобода есть буржуазная или анархическая фраза (ибо, как миросозерцание, анархизм есть вывернутая наизнанку буржуазность).
Жить в обществе и быть свободным от общества нельзя. Свобода буржуазного писателя, художника, актрисы есть лишь замаскированная (или лицемерно маскируемая) зависимость от денежного мешка, от подкупа, от содержания.
Ленин В.И., «Партийная организация и партийная литература», "Новая Жизнь" №12, 13 ноября 1905 г.

шоанинский храм




Православный собор; один из аланских храмов, возведённый в первой половине X века, расположенный на территории современной Карачаево-Черкесии. Престол был освящён в честь святого Георгия Победоносца.
Расположен на юго-восточном отроге горы Шоана (карач.-балк. Чуўана) на левом берегу Кубани, в окрестностях села имени Коста Хетагурова, в 7 км к северу от города Карачаевска.
Выполнен в византийской архитектурной традиции. Представляет в плане трёхапсидное и трёхнефное крестово-купольное здание с четырьмя квадратными столбами, несущими подпружную арку и главу. Длина здания с запада на восток — 12,9 м, высота равна длине, ширина по западному фасаду — 8,9 м.

Collapse )


Collapse )